Иерей Георгий Витязев. История государственно-церковных отношений в России в XIX веке (1803-1881 гг.): начальное народное образование

ГЛАВА I. РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ НАЧАЛЬНОГО НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПРИ ИМПЕРАТОРЕ АЛЕКСАНДРЕ I

 

§ 1. СОСТОЯНИЕ НАЧАЛЬНОГО НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ К НАЧАЛУ XIX ВЕКА

 

История развития начального народного образования в России в XIX веке неразрывно связана с процессами, протекавшими в российском государстве и системе образования в предыдущем столетии, заложившем новые основы жизни России на несколько веков вперед. В начале XVIII века прежний конфессиональный характер высшего правления претерпел существенные изменения. Петр Iв своих реформах производил ломку православной веры, в результате старомосковская модель оцерковленного государства трансформировалась в систему огосударствленной Церкви. [46, c. 37] Ликвидация патриаршества, учреждение «духовной коллегии» — Синода, ограничение права распоряжаться земельными владениями существенно изменили место Церкви в сфере образования народа.

Вступившая на путь динамического развития страна остро нуждалась в большом числе людей не только образованных, но и профессионально подготовленных. Сформированные в лоне православной культуры основы обучения церковной школы не соответствовали прагматическому пониманию Петром I государственных интересов. Поэтому, энергично устраивая профессиональное образование, поддерживая крутыми и даже жесткими мерами его обязательность для высших сословий, император предоставил начальную школу ее естественному ходу и тем наличным средствам, какими она обладала. В результате духовенство по-прежнему обучало народ при церквях. В челобитной посадских людей об увольнении их от обязательного посещения цифирных школ говорится, что многие обучаются сами [54, c. 136 -143]: значит, были возможности обучения у простого народа и без правительственных мер. В одном из своих писем митрополит Иов отмечал, что у духовенства не было недостатка в учениках. При этом нельзя сказать, что в период правления Петра I вообще ничего не делалось для поддержки начального образования. В своем разговоре с патриархом Адрианом император, выражая желание, чтобы «из школы во всякия потребы люди, благоразумно учася, происходили: в церковную службу и гражданскую, воинствовати, знати строение и докторское врачевское искусство» [цит. по: 27, c. 46]. Здесь лежало начало так называемых архиерейских, цифирных и профессиональных учебных заведений.

По Духовному Регламенту, изданному в 1721 году, заботы о народном образовании оставались обязанностью церкви, при этом епископы должны были заводить при архиерейских домах школы, в которых могли учиться крестьянские дети. При этом вопрос о финансировании учителей подобных школ решался довольно просто: «самого учителя или учителей довольствовал бы Епископ кормом и денежною ругою из Архиерейской казны» [32], то есть за счет самой церкви. Особо в Духовном Регламенте было упомянуто о необходимости просвещения самого духовенства: «когда нет света учения, нельзя быть доброму Церкви поведению…» [там же].

В 1724 году указ разделил монастыри в соответствии с возложенными на них функциями. Одни занимались призрением бедных, больных, увечных, другие предоставляли начальное обучение сиротам, третьи – обучали мальчиков. Отдельные школы были созданы для детей солдат, мастеровых, приказных и так далее. Однако это были лишь частные мероприятия. Прилагая все силы к образованию высших классов, особенно служилых сословий, для которых учреждались специальные, общеобразовательные, высшие и средние заведения, правительство предоставило распространение грамотности среди народа делу частной благотворительности, личной инициативе землевладельцев, помещикам. Никаких общих усилий на пользу начального народного образования, никакого единства в действиях, направленных на этот важный предмет, и даже никаких общих сведений о его состоянии не было; и оно являлось как бы отданным на волю случая. Тем самым равенство просвещения, соединявшее все сословия допетровской Руси в одно целое, было нарушено.

В результате, народ остался при старой церковной школе, к которой со стороны государства было пренебрежительное отношение, стала угасать. Однако указанная тенденция не повлекла за собой отход духовной власти от дела образования. По-прежнему служители церкви продолжали учить детей. Под руководством дьячка в его же доме они обучались церковному пению и чтению. Само жилище причетника стало называться в простонародье школой. При этом звание дьячка до того слилось в понятии народа с учительством, что, по словам М. И. Сухомлинова, самые крутые меры не в состоянии были подорвать доверия к дьячковским школам [48, c. 176]. Тем самым в указанный период, когда в государстве вопрос о подлинно народном образовании не перешел в сферу практического осуществления, Русская Православная Церковь продолжала заниматься обучением и воспитанием детей независимо от сословных ограничений. Петровские же преобразования в просвещении фактически определили идейный разрыв между европеизированной верхушкой и всем остальным обществом, придерживающимся старых ценностей и мыслившим привычными категориями.

Во второй половине XVIII века верховной властью была предпринята попытка по созданию системы всеобщего образования: созвана комиссия по учреждению народных училищ, переведены на русский язык разные уставы и инструкции учителям, изданы учебники, разработаны методы преподавания и так далее. Но вся практическая сторона дела была поручена приказам общественного призрения и губернаторам, занятым другими делами и совершенно некомпетентными в педагогике, средств из государственной казны ассигновано не было. Поэтому серьезных результатов в деле изменения и расширения народного образования не было. Духовенство, самоотверженно занимаясь учительством у себя на дому, действовало по своей доброй воле. Это было скорее частное, домашнее обучение.

К концу XVIII века высшее сословие окончательно приняло европейские формы образования, была создана светская школа и впервые разработаны в теории и применены на практике основы светского обучения и воспитания детей. Церковная школа, ввиду проектов учреждения народных школ по иноземному образцу, при Екатерине II стала преследоваться. В основу начальной школы было положено западное просвещение, а не русская традиция, основанная на Православии. Приступив к управлению страной, императрица начала строить здание народного блага не сверху, как Петр, а снизу, с образования народной массы. В своем «Наказе», данном комиссии для составления проекта нового уложения указывалось: «Хотите обогатить народ, создать ему благосостояние, улучшить его труд, увеличить производительность? Устройте повсюду школы, дайте народу образование» [31]. Однако, создавая новые образовательные учреждения, уничтожались те, что уже привились в народе. Так, в Туле конца XVIII столетия по случаю открытия городского училища, губернская власть нашла нужным, воспретить всем церковнослужителям этого города, под угрозой штрафа, иметь в своих домах школы. Однако народ не принял новой образовательной политики государства, которая, как отмечал граф Д. А. Толстой, предусматривала «совершенное устранение духовенства от религиозно-нравственного образования народа» [цит. по: 27, c. 49], и не стремился изменить своим традиционным приоритетам в области образования. Русское крестьянство в течение веков выработало для себя оптимальную систему воспитания и обучения детей, которая должна была обеспечить такие жизненно необходимые функции, как овладения трудовыми навыками, передача знаний о природе, человеке, разумное использование досуга, регулирование обыденного и обрядового поведения, хранение и передача традиционной культуры. Именно эти навыки и знания давала школа содержимая духовенством, не противоречившая традиционному патриархальному укладу жизни. Поэтому в дьячковские и пономарские школы дети более охотно шли учиться, тогда, как в народном училище приходилось прибегать к содействию полиции. Чтобы собрать детей, разбегавшихся из него. Учеников в школах грамоты было вдвое больше, чем учащихся в казенном училище. Однако государство упорно стремилось переломить ситуацию и лишить церковь материальных способов участвовать в образовании народа. В 1764 году отошли в казну бывшие у монастырей, церквей и Архиерейских домов вотчины. В результате, духовенство лишено было возможности содержать школы и, они перешли под управление светской власти. За священниками осталось право учительствовать лишь в полной зависимости от училищных начальников. Народными школами стали распоряжаться светские лица.

Следует отметить, что некоторые представители образованного дворянства стремились обратить внимание правительства на деятельность практически умирающей церковной школы и предлагали приспособить накопленный ею опыт в новых условиях. Например, видный представитель русского просвещения А. Я. Поленов в своей работе «О крепостном состоянии крестьян в России» отмечал, что в каждой деревне, где только можно необходимо, «учредить школу для обучения российской грамоте, по крайней мере читать и первым основаниям веры, малолетних крестьянских детей» [29, c. 60]. Обязанности учителей в этих школах, по мнению автора, должны выполнять сельские дьячки под наблюдением и руководством священников. В программу обучения предполагалось включить церковную и гражданскую азбуку, а также прежнюю российскую и современную на тот период цифирь. Учебная же работа, проводимая дьячком в школе под весьма строгим присмотром священника, должна была пополняться специальными беседами священника с детьми по воскресным дням в церкви на религиозные темы. Правда, общее руководство всей системой крестьянских школ, по мнению автора, должно было находиться в руках светской власти. Он полагал, что дело Синода направлять «ученых духовных особ для осмотра школ», тогда как «правительствующий Сенат для большей исправности может присоединить к духовным светских искусных людей, которые должны совокупными силами стараться об отвращении беспорядков» [там же, c. 84]. Однако эта идея не была реализована благодаря равнодушию к народному образованию, в том числе и со стороны простых людей. Видя повсюду ограничения и стеснения школьного дела, но в то же время, не ощущая никакого толку от учебы, которой руководили незаинтересованные лица, они смотрели на школу, как на какую-то повинность, установленную в неизвестных и непонятных ему видах от начальства. В результате, отсутствие широкого интереса к образованию практически приостановило деятельность церковно-приходской школы, и без того замедленной отсутствием поддержки со стороны государства.

Таким образом, к началу XIX века образуется сложная обстановка в народном образовании. Школам, которые содержало духовенство, наблюдается негативное отношение со стороны государства, им фактически отказано в помощи со стороны властей и их число постепенно сокращается, а светские школы не имели опыта и не могли верно выстроить учебный процесс в результате чего образование среди низших слоев не считалось чем-то авторитетным и его зачастую боялись. Кроме того, светские школы не могли дать те нравственные основы, на которых зиждилась церковная школа.

 

§ 2. ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ ФИКСИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ВЕДЕНИИ ГОСУДАРСТВА (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПРАВИЛА НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ 1803 Г. И УСТАВ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ, ПОДВЕДОМСТВЕННЫХ УНИВЕРСИТЕТАМ 1804 Г.)

 

Начало царствования Александра I характеризовалось продолжением просветительских традиций Екатерины II. Предпосылкой для этого являлось экономическое развитие страны, требовавшее большего числа образованных людей. Манифест императора от 8 сентября 1802 года преобразовал систему высшей администрации России. Были учреждены Министерства, в том числе Министерство народного просвещения, которому передавались все учебные заведения кроме военных, духовных и женских. Главное училищное управление вошло в его состав.

В это же время проводилась в жизнь программа административной организации народного образования от Министерства до приходских училищ. 26 января 1803 года Указом «Об устройстве училищ» были приняты «Предварительные правила народного просвещения», определившие основы новой образовательной системы. Впервые в России была создана централизованная система образовательных учреждений: приходские училища, уездные училища, гимназии, университеты. Каждый из этих типов учебных заведений внутри учебного округа, на которые была поделена территория России, был подчинен вышестоящим в учебных и хозяйственных вопросах. На вершине этой структуры находился университет. Во главе учебного округа, которых в России было шесть, стоял попечитель, одновременно являвшийся членом Главного училищного управления. Попечитель играл особую роль в управлении средними и начальными учебными заведениями округа. Он отвечал за благоустройство всех училищ учебного округа, создание новых учебных заведений. В его обязанности входил личный осмотр учебных заведений округа [24, c. 37-38; 19, с. 64 — 66].

Первой статьей Предварительных Правил был установлен государственный характер образования. В ней указывалось, что народное просвещение в Российской Империи составляет особую государственную часть, вверенную Министерству народного просвещения и «под ведением распоряжаемую Главным Училищ Правлением» [цит по: 23, c. 19].

В Предварительных Правилах отмечалось, что основная цель создания системы учебных заведений состоит в «нравственном образовании граждан», а так же, что вопросы образования входят в компетенцию и церковных властных структур. В постановлении указывалось: «И как сия Государственная часть, по различию предметов, в нее входящих, касается не только до гражданских, но и духовных властей, то посему повелеваем Правительствующему Сенату, снесясь со Святейшим Синодом, учинить, сообразно с правилами народного просвещения… зависящее от них распоряжение» [цит. по: 23, c. 20].

Данным документом не предусматривалось наличие особого лица для преподавания Закона Божия. Предполагалось, что наряду с обучением чтению, письму и первым действиям арифметики, учитель должен преподавать Закон Божий.

Помимо преподавания учебных предметов, установленных Правилами, от учителя требовалось выполнение воспитательных функций. Никаких указаний относительно организации выполнения религиозных обязанностей и контроля их исполнения в документе не содержалось.

Однако вопросы кадрового обеспечения учебных заведений начального образования государство предполагало решить с помощью и посредством церкви. Как указывалось в статье 33 Предварительных правил «как весьма бы полезно было, если б приходские Священники и церковнослужители сами исправляли должность учителей». Святейшему Синоду было поручено найти способ реализации кадрового обеспечения учебных заведений начального образования: «Святейший Синод и должен пещись, чтобы в непродолжительном времени сие произведено было в действие без малейшего отягощения как для священников, так и приходских» [там же]. Из приведенной формулировки поручений Правительства Святейшему Синоду следует, что верховная власть имела намерение возложить на церковных лиц выполнение учительских функций в учебных заведениях начального образования.

Согласно Предварительным Правилам народного просвещения приходские училища в государственных селениях вверяются приходскому священнику и одному из почетнейших жителей. В то же время в помещичьих селениях приходские училища предоставляются самим помещикам. То есть духовенству и светским людям была представлена одинаковая компетенция в решении управленческих вопросов приходских училищ.

Для формирования сети учебных заведений начального образования в документе был заложен приходской принцип, то есть в качестве административной единицы для определения местонахождения училищ был избран приход.

5 ноября 1804 года управление издало «Устав учебных заведений, подведомственных университетам», который являлся основным законодательным актом, в течение почти четверти века регулировавшим функционирование учебных заведений начального образования.

Основной принцип структурирования российского образования: преемственность между учебными заведениями всех уровней, сформулированный в Предварительных Правилах Народного Просвещения, в Уставе был закреплен законодательно.

В сентябре того же года Святейший Синод утвердил «Положение об участии священно- и церковнослужителей в устроении сельских приходских школ». Тем не менее, реформа предусматривала, что приходские училища, так же как и уездные училища, и гимназии, будут частью светской системы народного образования. Приходское училище, в котором могли учиться крестьянские дети, помимо подготовки к поступлению в уездное училище, должно было одновременно «доставить детям земледельческих и других состояний сведения, им приличные, сделать их в физическом и нравственном отношении лучшими, дать им точные понятия о явлениях природы и истребить в них суеверия и предрассудки…» Здесь преподавались чтение, письмо, арифметика, начала Закона Божия и нравоучения и изучалась книга «Краткое наставление о сельском домоводстве». Все предметы вел один учитель [30, c. 15 – 16].

Руководство приходским училищем, учрежденным в государственных селениях, осуществляли священник совместно с одним из почетных жителей. Порядок их назначения предусматривал, что смотритель уездных училищ через директора представлял данные кандидатуры на утверждение в университет. В помещичьих селениях назначение руководства приходским училищем полностью зависело от воли помещика[23, c. 25].

Цель уездных училищ состояла в подготовке к поступлению в гимназию и одновременно «открыть детям различных состояний необходимые познания, сообразные состоянию их и промышленности». В уездных училищах преподавались Закон Божий и Священная история, русская грамматика, чистописание, рисование, арифметика, всеобщая и российская география и история, начала физики, естественная история и технологии, «имеющие отношение к местному положению и промышленности», а также изучалась книга «О должностях человека и гражданина». Так как уездное училище было двуклассным, то там полагалось иметь двух учителей, по одному на каждый класс [30, c. 17].

Таким образом, приходские и уездные училища составляли народную школу. Среднее образование давала гимназия. Высшее – университет. Все учебные заведения находились в административной связи и высшие курировали низшие, а последние были высшим подчинены. В каждом округе местный университет избирал Училищный комитет, который надзирал за учебными заведениями и мог отдавать соответствующие распоряжения.

Проектируя государственную систему образования, верховная власть обозначила церковь в качестве возможного партнера в организации сети учебных заведений начального образования. Еще в Предварительных правилах народного просвещения предполагалось, во-первых, воспользоваться сложившейся церковной инфраструктурой, а именно, наличием на всем пространстве Российской Империи конкретной и четкой административной единицы – прихода. Во-вторых, судя по характеру управленческой компетенции, которой верховная власть намеривалась наделить церковных лиц, предполагалось привлечь приходского священника к решению организационных вопросов. Более того, верховная власть рассчитывала использовать церковных лиц в качестве учителей. Закон Божий был поименован в качестве предмета преподавания, как в приходских, так и в уездных училищах. Устав 1804 года утвердил эти положения.

 

§ 3. ДОМАШНИЕ ШКОЛЫ И РОЛЬ ДУХОВЕНСТВА В НИХ

 

Помимо официальных учебных заведений, существовало большое количество неофициальных домашних школ. Домашнее обучение грамотности было слишком давней и слишком глубокой традицией русского народа, чтобы его можно было быстро заключить в казенные рамки. Небольшие неофициальные школы были распространены в крестьянских селениях на протяжении многих столетий. Зачастую дети учились дома, у своих отцов и родственников. Своих грамотеев русский народ называл «мастерами». Еще в XVI веке крестьяне говорили: «Мы, де, учимся у своих отцов или мастеров, а инде нам учиться негде. Сколько отцы наши и мастера умеют, по том и нас учат». Грамоту они называли «Божьей искрой». Зачастую, как только она заносилась в дом, целый дом получал расположение учиться, родители выучивали своих детей, старшие братья – младших [48, c. 175]. Домашние школы содержали крестьяне, отставные солдаты, сельские писари. Традиционно большое значение имели домашние школы духовенства. Иногда несколько поколений клириков были заняты обучением детей. Занятие это передавалось как бы по наследству. Из лиц духовного звания, занимающихся обучением детей, особой популярностью пользовались дьячки. В 60-е годы XIX века один из авторов, пишущих на темы народного образования, так характеризовал эту категорию причетников: «Дьячок вхож во все дома, знаком и с зажиточным мужичком и с кабальным… Обыкновенно дьячки живут в ладу с крестьянами: у них есть общее горе, они часть терпят от одной беды. Связь между ними поддерживается еще тем, что крестьяне вверяют дьячкам воспитание своих детей. Дьячок знает, как учить и чему учить, лучше его никто не научит – думают родители, сами учившиеся у дьячков, иногда у тех же самых, к которым отдают детей» [там же, c. 163].

В первой четверти XIX века государство пыталось поставить под свой контроль неофициальные школы, открытые духовными лицами. Первая конфликтная ситуация возникла в 1814 году. Гражданское училищное начальство в Вятке потребовало от местного архиерея, епископа Гедеона, чтобы священно- и церковнослужители, обучающие детей российскому чтению и письму, получили на это от гражданских училищ «позволительные свидетельства» и платили в пользу этих училищ пять копеек с каждого рубля, получаемого за обучение. Гражданские власти считали, что деятельность духовенства в области начального народного образования, должна быть приведена в полное соответствие с нормами, существующими для светских частных учебных заведений – пансионов и «других домашних сего рода училищ» [5, л. 6]. Епископ Гедеон обратился за разъяснениями в Святейший Синод. В своем указе от 22 июня 1814 года Синод в достаточно жесткой форме высказался за право духовенства и дальше беспрепятственно содержать домашние школы, не подчиненные контролю со стороны светских властей.

В указе подчеркивалось, что занятие обучением детей «наиболее свойственно званию приходского священника», ибо соответствует одной из его главнейших обязанностей – «учить прихожан благонравию и Закону Божию». Эта обязанность станет успешнее исполняться священником, если «дети самим же духовенством будут научаться грамоте» [там же]. Указ ориентировал на более «простой», чем в пансионах характер обучения в домашних школах духовенства, а также на то, что священно- и церковнослужители учат детей «безмездно» или без строго фиксированной платы. Поэтому духовные лица не только не подлежат «повинности», установленной для содержателей пансионов, но и «заслуживают от начальства одобрения», считали члены Синода [там же]. Их позиция была поддержана обер-прокурором князем А. Н. Голицыным. Он обратился с соответственным отношением к министру народного просвещения А. К. Разумовскому. В результате появилось предписание Министерства народного просвещения, адресованное попечителям всех учебных округов, в котором говорилось, что священно- и церковнослужители, обучающие детей своих прихожан российскому чтению, письму, нравоучению и «христианскому закону» «не должны быть подвергаемы тем правилам и установлениям, какие существуют для содержателей пансионов и других домашних… училищ» [там же, л. 6 об. – 7].

Указ от 22 июня 1814 года был разослан «для сведения» всем синодальным членам и прочим епархиальным архиереям, а также во все монастыри [там же, л. 7 – 7 об.]. Таким образом, церковная позиция по вопросу школ духовенства была зафиксирована ясно и четко.

 

ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОЙ ГЛАВЕ

 

В целом, говоря о взаимоотношениях государства и Церкви во время правления императора Александра I в области начального народного образования, наблюдается тенденция заложенная еще в XVIII веке, когда государство пыталось сделать начальную школу чисто светским учреждением по образцу многих европейских стран.

В 1804 году был принят Устав учебных заведений, который утвердил, что начальная школа является частью светской системы народного образования.

По данному документу Закон Божий и Священная история были поименованы в качестве предмета преподавания в приходских и уездных училищах. Эти предметы наряду с другими предметами учебного плана осуществлял учитель, по закону являющийся светским лицом.

Следует отметить, что большинство начальных учебных заведений были частными. Среди них традиционно большое значение имели домашние школы духовенства, у которых были свои вековые традиции и в которых в основе обучения полагались религиозные, духовно-нравственные принципы. Однако государство пыталось поставить школы духовенства под свой контроль. Что привело в 1814 году к конфликтной ситуации между государственными чиновниками и духовенством, где Церковь смогла отстоять свои позиции.

Таким образом, во время правления Александра I видна общая тенденция по ограничению Церкви в деле образования народа и придание обучению светского характера.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *