Игумен Виталий (Уткин), иерей Георгий Витязев, О.В.Витязева. Материалы к истории церковных народных школ Рязанской губернии

Храм Воскресения Христова села Любичи

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Первая половина XIX века
  2. 1861 – 1869 г.г.

Первая половина XIX века

 

Официальная история развития народного образования в Рязанской губернии начинается с 1722 года, когда по указу императора Петра I при Симеоновском монастыре в Рязани было открыто арифметическое училище. В соответствие с этим указом дети подъяческие, служительские и причетнические назначались исключительно для арифметического учения, дети же священнослужителей обучались преимущественно чтению, письму и основным началам христианской веры. Через некоторое время это различие в образовании детей разных сословий было ликвидировано.

(Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба: Рязанская губерния. Сост. М.Баранович. – Спб., Тип. т-ва «Общественная польза», 1860, , III, 551 с., 2 табл. Карт; с. 370 – 371)
Первоначально было собрано 65 учеников разного звания, впоследствии их число значительно увеличилось. При Борисоглебском соборе была построена новая, более просторная школа. С 1740 года удалось наладить постояную систему преподавания. В этом же году учрежден штат училища. В 1753 году училище было переведено во вновь выстроенный для него дом у Владычной слободы и с тех пор стало называться духовной семинарией. На протяжении XIX столетия Рязанская духовная семинария превратилась в хорошо развитое учебное заведение. (Там же)
В 1787 году императрица Екатерина II в ознаменование 25-летия своего царствования издала указ об учреждении народных училищ в 25 наместничествах. 22 сентября 1787 года в Рязани было торжественно открыто главное народное училище. В городах Касимове, Зарайске и Скопине были открыты малые народные училища. В следующем, 1788 году малые народные училища были открыты и во всех прочих уездных городах Рязанского наместничества. Малые народные училища состояли из двух классов, главное народное – из четырех. (Там же) Обеспечивалась возможность преемственного перехода из малых народных училищ в главное, а из того в гимназию. Все училища подчинялись Главному училищному управлению, которое непосредственно курировала императрица. (Липник В.Н. Школьные реформы в России//Библиотечка журнала «Вестник образования», №8, 2002, с. 12 – 14) В результате школьной реформы была создана государственная преемственная система общеобразовательных бессословных городских школ с совместным обучением для всех сословий, кроме крепостных крестьян. Однако созданная образовательная система оказалась мало эффективной, в силу отсутствия государственного финансирования училищ. Их предполагалось содержать на частные пожертвования и за счет приказов общественного призрения, имевших право открывать прибыльные предприятия и давать деньги в рост под проценты. (Там же, с. 12, 14)
Одновременно с открытием училищ, в Рязани был основан благородный пансион. Дети бедных дворян содержались и воспитывались в нем на казенный счет.
По штату, утвержденному для народных училищ, они вместе с благородным пансионом находились в ведении приказа общественного призрения. Малые народные училища имели своих смотрителей и состояли под надзором городничих. По учебным делам городничие должны были обращаться к училищному комитету, начальник которого, директор училищ зависел от приказа общественного призрения.
В 1800 году поручица Мария Гаммель открыла в Рязани первый пансион для благородных девиц. (Материалы для географии и статистики России, с. 372)
В 1802 году было образовано Министерство народного просвещения. Главное училищное управление вошло в его состав.
В 1804 году управление издало «Устав учебных заведений, подведомственных университетам». В обновленную сеть учебных заведений теперь входили гимназии, уездные и приходские училища. Первый класс бывших народных училищ преобразовывался в приходское училище, второй класс с добавлением еще одного класса становился уездным училищем. Два старших класса бывшего главного народного училища с добавлением еще двух классов превращались в четырехлетнюю гимназию. Устанавливалась преемственность между этими учебными заведениями. Общий срок обучения по всем ступеням оставался семилетним, а после окончания гимназии можно было поступить в университет. Школа объявлялась государственной и бессословной, дающей образование всем классам населения. (Липник В.Н. Ук. соч., с. 15)
Россия была поделена на учебные округа, во главе которых стояли попечители, одновременно являвшиеся членами Главного училищного управления. (Там же)
В 1804 году вместо народных училищ в Рязани открылась мужская гимназия, а в прочих городах уездные и приходские училища. Уездные училища были открыты: в Рязани, Касимове, Зарайске и Скопине в 1804 году, в Данкове и Раненбурге в 1819 году, в Ряжске в 1830 году и в Пронске в 1836 году. В прочих уездных городах – Михайлове, Сапожке, Егорьевске и Спасске существовали только приходские училища. (Материалы для географии и статистики России, с. 372)
В сентябре 1804 года Святейший Синод утвердил «Положение об участии священно- и церковнослужителей в устроении сельских приходских школ». (Очерк истории народного образования России до эпохи реформ Александра II/Сост. Князьков С.А., Сербов Н.И.; под ред. Рождественского С.В. – М., 1910, с. 190) Тем не менее, реформа предусматривала, что приходские училища, так же как и уездные училища, и гимназии, будут частью светской системы народного образования. Приходское училище, в котором могли учиться крестьянские дети, помимо подготовки к поступлению в уездное училище, должно было одновременно «доставить детям земледельческих и других состояний сведения, им приличные, сделать их в физическом и нравственном отношении лучшими, дать им точные понятия о явлениях природы и истребить в них суеверия и предрассудки…» Здесь преподавались чтение, письмо, арифметика, начала Закона Божия и нравоучения и изучалась книга «Краткое наставление о сельском домоводстве». Все предметы вел один учитель.
Уездное училище должно было подготавливать учеников к поступлению в гимназию и одновременно «открыть детям различных состояний необходимые познания, сообразные состоянию их и промышленности». Преподавались Закон Божий и Священная история, русская грамматика, чистописание, рисование, арифметика, всеобщая и российская география и история, начала физики, естественная история и технологии, «имеющие отношение к местному положению и промышленности», а также изучалась книга «О должностях человека и гражданина». Так как уездное училище было двуклассным, то там полагалось иметь двух учителей, по одному на каждый класс.
Приходские и уездные училища составляли народную школу. Среднее образование давала гимназия. Высшее – университет. Все учебные заведения находились в административной связи и высшие курировали низшие, а последние были высшим подчинены. В каждом округе местный университет избирал Училищный комитет, который надзирал за учебными заведениями и мог отдавать соответствующие распоряжения. (Липник В.Н. Ук. соч., с. 15 — 17) Рязанская губерния входила в состав Московского учебного округа и была подчинена в учебном отношении Московскому императорскому университету.
В 1805 году в Рязанской губернии на основании Указа Сената от 26 января 1803 года учреждена должность директора народных училищ. Он являлся местным представителем Министерства народного просвещения и ведал делами народного образования на территории губернии. Рязанский директор народных училищ назначался Главным училищным управлением по представлению попечителя Московского учебного округа
В ведении директора находились учебные заведения, ему подчинялись инспектора народных училищ губернии. (Государственный архив Рязанской области: путеводитель. Под ред. Д.Н.Бочкова и Б.А.Кузьмина – Рязань, Рязанское книжное издательство, 1959, 638 с.; с. 144).
В 1809 году для Рязанской духовной семинарии был построен обширный каменный корпус. В 1815 году вместо школьного повытья при семинарии было учреждено правление, а сама семинария приписана к Московскому учебному округу. На содержание ее из казны ежегодно выделялось 13 тысяч рублей серебром.
К 1815 году специальное здание было построено и для Рязанской городской гимназии. В это же время были построены здания для уездных училищ в Касимове и других городах. (Материалы для географии и статистики России, с. 373)
На основании указа Святейшего Синода от 26 июня 1808 года для первоначального образования детей духовенства в Рязанской епархии в 1818 году были открыты 7 уездных духовных училищ. (ГАРО: путеводитель, с. 171; ГАРО Ф. 627 оп. 77 св. 1421 д. 208)
В 1819 году московский купец Ларин, уроженец села Любичи Зарайского уезда пожертвовал значительный капитал (23 тысячи рублей серебром) на учрежение и постоянное содержание училища в этом селе. При Ларинском училище был открыт банк, из которого беднейшим жителям села выдавались деньги под залог луговой земли. (Там же; ГАРО Ф. 593 оп. 1 д. 992 л. 29 об.) В 1842 году училище было преобразовано. Оно размещалось в специально построенном двухэтажном здании. (Там же)
Помимо официальных учебных заведений, существовало большое количество неофициальных домашних школ. Приказ общественного призрения с самого момента своего создания на территории Рязанского наместничества в 1787 году пытался контролировать домашние школы, выдавая специальные разрешения на их деятельность. Первым официально зарегистрированным домашним училищем стало сельское училище в селе Любичи Зарайского уезда, открытое в 1793 году диаконом Афанасьевым. В 1794 году разрешение на содержание подобного училища в селе Ловцах того же Зарайского уезда было получено крестьянином Винокуровым. (Материалы для географии и статистики России, с. 371 – 372)
Однако домашнее обучение грамотности было слишком давней и слишком глубокой традицией русского народа, чтобы его можно было быстро заключить в казенные рамки. Небольшие неофициальные школы были распространены в крестьянских селениях на протяжении многих столетий. Зачастую дети учились дома, у своих отцов и родственников. Своих грамотеев русский народ называл «мастерами». Еще в XVI веке крестьяне говорили: «Мы, де, учимся у своих отцов или мастеров, а инде нам учиться негде. Сколько отцы наши и мастера умеют, по том и нас учат». Грамоту они называли «Божьей искрой». Зачастую, как только она заносилась в дом, целый дом получал расположение учиться, родители выучивали своих детей, старшие братья – младших. (Сухомлинов М. Заметки об училищах и народном образовании в Ярославской губернии//Журнал Министерства народного просвещения. Часть CXVII – Спб., 1863, с. 103 – 189; с. 175) Домашние школы содержали крестьяне, отставные солдаты, сельские писари. Традиционно большое значение имели домашние школы духовенства. Из лиц духовного звания, занимающихся обучением детей, особой популярностью пользовались дьячки. В 60-е годы XIX века один из авторов, пишущих на темы народного образования, так характеризовал эту категорию причетников: «Дьячок вхож во все дома, знаком и с зажиточным мужичком и с кабальным… Обыкновенно дьячки живут в ладу с крестьянами: у них есть общее горе, они часть терпят от одной беды. Связь между ними поддерживается еще тем, что крестьяне вверяют дьячкам воспитание своих детей. Дьячок знает, как учить и чему учить, лучше его никто не научит – думают родители, сами учившиеся у дьячков, иногда у тех же самых, к которым отдают детей». (Там же, с. 163).
Иногда несколько поколений клириков были заняты обучением детей. Занятие это передавалось как бы по наследству. В 1853 году бывший воспитанник семинарии Никита Мордвинов, просивший у архиепископа Рязанского и Зарайского Гавриила (Городкова) учительского места, писал о себе: «С шестилетнего возраста, как только сам я начал учиться азбуке, я уже приспособился к должности наставника, потому что дед мой… дьячек занимался обучением крестьянских мальчиков и своего прихода и других приходов, которые из сих последних и проживали в доме моего деда постоянно. За ним, по преданию, родитель мой Ряжского уезда села Мордвинова дьячек Петр Лукин так же занимался обучением таковых. С (этими) мальчиками во время отпусков из семинарии занимался так же и я». (ГАРО Ф. 627 оп. 113 св. 1971 д. 51 л. 17)
В первой четверти XIX века государство пыталось поставить под свой контроль неофициальные школы, открытые духовными лицами. Первая конфликтная ситуация возникла в 1814 году. Гражданское училищное начальство в Вятке потребовало от местного архиерея, епископа Гедеона, чтобы священно- и церковнослужители, обучающие детей российскому чтению и письму, получили на это от гражданских училищ «позволительные свидетельства» и платили в пользу этих училищ пять копеек с каждого рубля, получаемого за обучение. Гражданские власти считали, что деятельность духовенства в области начального народного образования, должна быть приведена в полное соответствие с нормами, существующими для светских частных учебных заведений – пансионов и «других домашних сего рода училищ». (ГАРО Ф. 627 оп. 81 св. 1485 д. 264 л. 6) Епископ Гедеон обратился за разъяснениями в Святейший Синод. В своем указе от 22 июня 1814 года Синод в достаточно жесткой форме высказался за право духовенства и дальше беспрепятственно содержать домашние школы, не подчиненные контролю со стороны светских властей.
В указе подчеркивалось, что занятие обучением детей «наиболее свойственно званию приходского священника», ибо соответствует одной из его главнейших обязанностей – «учить прихожан благонравию и Закону Божию». Эта обязанность станет успешнее исполняться священником, если «дети самим же духовенством будут научаться грамоте». (Там же) Указ указывал на более «простой», чем в пансионах характер обучения в домашних школах духовенства, а также на то, что священно- и церковнослужители учат детей «безмездно» или без строго фиксированной платы. Поэтому духовные лица не только не подлежат «повинности», установленной для содержателей пансионов, но и «заслуживают от начальства одобрения», считали члены Синода. (Там же) Их позиция была поддержана обер-прокурором князем А.Н.Голицыным. Он обратился с соответственным отношением к министру народного просвещения А.К.Разумовскому. В результате появилось предписание министерства просвещения, адресованное попечителям всех учебных округов, в котором говорилось, что священно- и церковнослужители, обучающие детей своих прихожан российскому чтению, письму, нравоучению и «христианскому закону» «не должны быть подвергаемы тем правилам и установлениям, какие существуют для содержателей пансионов и других домашних… училищ». (Там же, л. 6 об. – 7)
Указ от 22 июня 1814 года был разослан «для сведения» всем синодальным членам и прочим епархиальным архиереям, а также во все монастыри. (Там же, л. 7 – 7 об.) Таким образом, церковная позиция по вопросу школ духовенства была зафиксирована ясно и четко.

В 1817 году должности министра народного просвещения и обер-прокурора были совмещены. Главой нового министерства стал князь А.Н.Голицын. (Римский С.В. Ук. соч., с. 48 – 49). В октябре 1822 года директор рязанских училищ полковник И.М.Татаринов, подведомственный Министерству духовных дел и народного просвещения, обратился с официальным отношением к архиепископу Рязанскому и Зарайскому Сергию. В отношении утверждалось, что в виду «Высочайшего постановления и предписания училищного начальства», директор училищ должен «дознавать, где находятся приватные школы для обучения детей, и, если они существуют, то через сношения с местным начальством запрещать». (ГАРО Ф. 627 оп. 81 св. 1485 д. 264 л. 2) Полковник И.М.Татаринов поручил чиновнику своего ведомства собрать сведения о частных школах города Рязани. Выяснилось, что помимо нескольких разночинцев, большая часть таких школ содержится духовными лицами. С ходатайством о запрещении «незаконных» частных школ разночинцев полковник обратился к начальнику губернии. В отношении же к правящему архиерею И.М.Татаринов просил архиепископа Сергия запретить содержать частные школы тем духовным лицам, которые «не знают легчайшей методы учения», а тем, кто «известен ученостью», наоборот, поручить создать училища в некоторых приходах. Последние должны были находиться в постоянном контакте с директором училищ. За это им обещалось «вспомоществование советами и доставлением учебных пособий» (Там же, Л. 3) Государственная власть, тем самым, вновь попыталась контролировать школы духовенства.
Реакция рязанского владыки была жесткой. В своем ответе И.М.Татаринову он категорически отказался запрещать или учреждать частные училища в приходах. Архиепископ Сергий, прямо ссылаясь на указ 22 июня 1814 года, писал, что обучение детей составляет для духовных лиц их «существенную должность по церкви». Он утверждал, что родители сами выбирают учителей для своих детей. Запретить одним и приказать другим клирикам содержать домашние школы – значит, нарушить свободную волю родителей. (Там же, л. 3 – 5)
При своем отношении от 31 октября 1822 года И.М.Татаринов прислал архиепископу Сергию список из десяти домашних школ духовенства. Проверка этого списка была поручена владыкой протоиерею кафедрального Успенского собора Алексею Сидорову. (Там же, л. 1) Выяснилось, что девять школ, действительно, существовали. (Там же, л. 4) Под диктовку отца протоиерея клирики написали рапорты, в которых указывали на указ от 22 июня 1814 года, как на важнейшее основание своей деятельности и подчеркивали, что запрещений «от начальства» содержать школы, никогда не получали. (Там же, л. 9).
В числе учащихся рязанских домашних школ духовенства упоминаются дети мещан, купцов, офицеров, ямщиков, господских крестьян. (Там же, л. 9 об. – 10, 12) У дьячка Никольской, что за Лыбедью церкви Николая Иванова учились сыновья «рязанской гимназии кандидата», монастырского служителя, солдатки и поручика. (Там же, л. 20 об.) Учащиеся были не только из Рязани. У дьячка Борисоглебского собора Алексея Васильева обучались крестьянский сын из села Белоомут Зарайской округи и обер-офицерский сын из Костромкской губернии. (Там же, л. 17) Учили букварю, Часослову, Псалтири, письму, Закону Божию. (Там же, л. 6, 21) Фиксированной платы за обучение обычно не устанавливалось. После того, как дети выучивались грамоте, родители благодарили наставников в зависимости от степени своего достатка. В среднем, на каждую школу приходилось по 3 – 5 учеников. (Там же, л. 4 – 5) Школы существовали на протяжении достаточно долгого времени. Так, диакон Ильинского храма Алексей Петров обучал детей с 1808 года, то есть к 1822 году имел 14-летний стаж педагогической деятельности. (Там же, л. 9)
Домашние школы содержали не только городские клирики.
В 1827 году священник села Лубянки Ряжского уезда, поступая в Воронежский Митрофановский монастырь, где он принял постриг с именем Макарий, пожертвовал сельскому храму свой дом, с тем, чтобы в этом доме проживали безвозмездно будущие священники при условии, что они будут поддерживать заведенную им сельскую школу. (ГАРО Ф. 627 оп. 123 св. 2028 д. 25 л. 76). Следовательно, в этом селе Лубянки приходская школа была открыта местным священником раньше 1827 года.
В начале царствования императора Николая I стали утверждаться новые принципы сословной школы. Министр народного просвещения А.С.Шишков считал, что образование необходимо давать в зависимости от сословного состояния людей, а обучать грамоте весь народ вредно. В 1826 году был образован Комитет устройства учебных заведений. Комитет занялся реформированием содержания образования на каждой ступени обучения. Липник В.Н. Ук. соч., с. 19)
В 1828 году Комитетом был принят новый «Устав гимназий и училищ уездных и приходских». Существовавшая раннее преемственность между ступенями обучения отменялась. Школа каждой ступени должна была давать «окончательное образование», чтобы никто не мог получить образование выше своего состояния. (Там же)
Приходские училища предназначались для обоего пола детей крестьян, мещан и промышленников низшего класса, то есть ремесленников. Приходские училища содержались за счет местного самоуправления. Поэтому, в бедных и малонаселенных районах их было немного или они возникали и быстро закрывались. Однако, в более развитых городах и селах количество приходских училищ возрастало. (Там же, с. 20)
Уездные училища предназначались для детей купечества, обер-офицеров и дворян. Если в приходских училищах содержание обучения оставалось прежним, то в уездных оно было значительно изменено. Был добавлен третий класс, а число учителей возросло до пяти. Из содержания обучения были исключены физика, естественная история и технология. Другие предметы преподавались в сокращенном виде и, по существу, за исключением языков, представляли собой курс гимназии, но только в урезанном виде. Гимназии предназначались преимущественно для дворянских детей. Соответственно, путь к высшему образованию для детей низших классов был, фактически, закрыт. (Там же, с. 19)
Многие учащиеся не заканчивали полный курс уездных училищ и покидали их со второго класса. Это происходило потому, что уездные училища не давали права на продолжение образования, а для повседневных нужд достаточно было уметь читать, писать и знать начала арифметики. (Там же, с. 20)
В 1831 году государственная власть вновь предприняла меры, направленные на регламентацию образовательной деятельности приходского духовенства. Елабугский городничий обратился к епископу Вятскому Кириллу с просьбой запретить диакону и пономарю местного собора, которые содержали неофициальные домашние школы, обучение детей. Консисторское расследование выяснило, что диакон не обучался в семинарии, а пономарь обучался. Вятский преосвященный обратился с соответствующим запросом в Святейший Синод. Он подчеркивал, что причетники обучают детей по «убедительным просьбам» своих прихожан. В результате в начале февраля 1831 года появился указ Синода, который, в отличие от указа 22 июня 1814 года, носил компромиссный характер. Елабугский городничий требовал закрытия домашних школ духовенства вообще. Синод перевел вопрос в плоскость невозможности для лиц духовного звания, не получивших соответствующего образования, преподавать Закон Божий. Им разрешалось обучение детей только русскому чтению и письму. (ГАРО Ф. 627 оп. 91 св. 1805 д. 173 л. 2 – 2 об.) Такая формулировка указа позволяла вывести школы духовенства из-под удара. После получения указа рязанская консистория собрала через местных благочинных подписки со всех священно- и церковнослужителей епархии в том, что они знают о синодальном распоряжении. (Там же, л.л. 5 – 93)
В 1832 году в Касимове открываются татарское училище и женский пансион.
В этом же году в Рязани при губернской гимназии был открыт благородный пансион. (Материалы для географии и статистики России, с. 373)
В 1835 году учебные заведения изымаются из ведомства университетов. Полная ответственность за состояние образования в округах возлагалась теперь на попечителей этих округов. (Липник В.Н. Ук. соч., с. 20)
1 октября 1835 года в городе Рязани в приходе Введенской церкви в доме диакона Стефана Квитинского с разрешения епархиального начальства и совета гимназии было открыто училище. (ГАРО Ф. 627 оп. 101 св. 1896 д. 102 л. 93 об.) На протяжении 40-х годов XIX века в училище ежегодно обучалось порядка 40 – 45 человек. (ГАРО Ф. 627 оп. 107 св. 1937 д. 101 л. 440) Например, в 1841 году там учились 15 детей из дворян, 2 из духовного звания, 2 обер-офицерских детей, 15 мещан, 9 разночинцев, 2 дворовых. (ГАРО Ф. 627 оп. 101 св. 1896 д. 102 л. 94) В этом году училище закончили 21 человек. Из них 3 человека поступили в гимназию, 1 в уездное училище, 1 в Московский кадетский корпус. (Там же)
В первой половине 60-х годов Введенское училище находилось в ведении Рязанской Дирекции училищ (Ф. 593 оп. 1 д. 994 л. 33), но было обозначено в документах, как частное. (Ф. 5 оп. 1 д. 3730 л. 77 об.) Им, по-прежнему, руководил диакон Стефан Квистинский. К 1863 году его педагогический стаж равнялся 28 годам. Училище, по-прежнему, размещалось в доме наставника, который за обучение детей получал вознаграждение от их родителей. По отзыву местного благочинного Введенское училище считалось «самым значительным и лучшим», из числа школ, открытых в домах духовных лиц города Рязани. (ГАРО Ф. 627 оп. 123 св. 2028 д. 25 л. 14)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *